Фрактальность как фасцинативное средство

(на примере поэзии И. Бродского)

© Омельченко Елена Витальевна

кандидат педагогических наук, доцент, доцент кафедры русского языка и методики обучения русскому языку Челябинского государственного педагогического университета, г. Челябинск, Россия.

 

 

Аннотация. В статье предпринята попытка рассмотреть фрактальность как универсальное фасцинативное явление. Для этого проводятся параллели между феноменом фасцинации и фрактальностью в семиотическом аспекте. В ходе анализа поэтического текста (стихотворение И. Бродского) автор рассматривает ритмизацию и многоуровневую повторяемость как базовый параметр фрактальности, обусловливающий самоподобие, гиперболизацию — в реализации динамики языковой системы и наращении смысла текста, метафоризацию — в выстраивании текстового орнамента.

 

Ключевые слова: воздейственность, фасцинация, фрактальность, ритмизация, гиперболизация, метафоризация

Иосиф Бродский

Одиночество (1959)

 

Когда теряет равновесие

твое сознание усталое,

когда ступеньки этой лестницы

уходят из-под ног,

как палуба,

когда плюет на человечество

твое ночное одиночество, —

 

ты можешь

размышлять о вечности

и сомневаться в непорочности

идей, гипотез, восприятия

произведения искусства,

и — кстати — самого зачатия

Мадонной сына Иисуса.

 

Но лучше поклоняться данности

с глубокими ее могилами,

которые потом,

за давностью,

покажутся такими милыми.

Да.

Лучше поклоняться данности

с короткими ее дорогами,

которые потом

до странности

покажутся тебе

широкими,

покажутся большими,

пыльными,

усеянными компромиссами,

покажутся большими крыльями,

покажутся большими птицами.

 

Да. Лучше поклонятся данности

с убогими ее мерилами,

которые потом до крайности,

послужат для тебя перилами

(хотя и не особо чистыми),

удерживающими в равновесии

твои хромающие истины

на этой выщербленной лестнице.

 

(Источник: http://www.world-art.ru/lyric/lyric.php?id=7342)

"Одиночество" и фракталы

Фрагмент памятника И. Бродскому

в Москве

И. Бродский, 1988 г

Настоящий период развития гуманитарного знания характеризуется синтезом наук, появлением феноменов, объяснение которых требует усилий психологов, гуманитариев, представителей естественных и технических наук. Таковой является фасцинация как воздействующий процесс, как нейрофизиологическое явление, обусловливающее эффективную коммуникацию в широком смысле этого термина. В рамках исследования фасцинации в речевоздействующем аспекте приобретает значимость оценка данного явления в сопряжении с дискурсивными событиями, текстовыми закономерностями, в ракурсе прямой и непрямой коммуникации, интерпретируемости языковых высказываний в русле антропоцентризма и проявлений языковой личности.

На наш взгляд, исследование взаимосвязи фасцинации с феноменом фрактальности может быть продуктивным для углубления интенциональных характеристик текста, его имманентных свойств и особенностей в плане реализации волюнтативной функции коммуникации.

 

Определим современные подходы к дефинициям «фрактал», «фрактальный».

Исходя из сущности самого явления, можно отметить, что в основе фрактальности, как ее определил Б. Мандельброт, лежит понятие самоподобия — подобия элементов множества всему множеству [2]. От математического представления следует двигаться к гуманитарно-культурологическому, принимая во внимание некоторые общие свойства фрактала. Прорывом в теории фрактальности стала монография В.В. Тарасенко «Фрактальная семиотика: слепые пятна, перипетии и узнавания», в которой фрактал представлен как знак, а фрактальность связана с семиотикой [13].

 

Выделим моменты и подчеркнем позиции, необходимые для исследования:

  • фрактальность не основана на факторе внешней среды, она мыслится как закрытая система, характеризующаяся самоиндуцированием, самодвижением;

  • фрактальность субъектно-объектное явление в силу того, что собственно субъективное и является движущей силой развития системы;

  • фрактал воспринимается как некий «зародыш» — носитель информации и представитель системы, в котором аккумулируется предельно сжатое сообщение, что обусловливает энергетический потенциал системы;

  • фрактал не визуализируется, он «локализуется» в форму, которая не зависит от внешнего, объективного влияния (более того, подчас диктует внешней среде некие идеальные параметры, пополняя единичные случаи доминирования надстройки над базисом в философском смысле);

  • фрактальность — ментальное абстрактное понятие, но она может быть интерпретирована. Фрактал обладает коммуникативными параметрами — обратной связью и рефлексивностью. Семиотический фрактал, с точки зрения В. Волошинова, это осмысление одного и того же по-разному.

 

В. Волошинов назвал фрактал «генератором смысла», ему свойственна особая форма симметрии [5]. Исследования фрактала связаны с открытиями Ю.М. Лотмана в области семиосферы. Так называемая «роза» или «цветок Лотмана» — это визуализация процесса прочтения авторского текста в социально-историческом контексте. Каждое обращение к тексту, продиктованное фасцинацией, наращивает смысл посредством интерпретации его читателем. В этом процессе можно проследить появление фракталов.

Н.С. Олизько предлагает концептуальное фрактальное моделирование и рассматривает фрактал как форму организации концепта. С точки зрения автора, фрактал как когнитивное явление характеризуется визуализацией, имманентной динамикой, незавершенностью [8].

 

На наш взгляд, эти свойства вполне могут быть отнесены к характеристикам творческого процесса, в котором фасцинативные сигналы играют определяющую роль.

 

В исследование фрактальности в гуманитарном направлении огромный вклад вносят работы С.А. Хахаловой о процессах метафорообразования [14], Е.Г. Веденевой о создании модели «метафорического дерева» [4], Е.Л. Орловой об изучении фрактальной природы метафоры [10], Г.Г. Москальчук о тексте как природном объекте в приложении к нему исследовательского аппарата фрактальной геометрии [7], О.Я. Палкевич о парадоксе как фрактале [11], проецирующемся в восприятии адресата, С.М. Плотниковой о фрактальном дискурсе [12]. Вышеперечисленные исследования представляются как инновационные и весьма перспективные в плане углубления теории коммуникации.

 

Определим общие моменты теории фасцинации и фрактальности.

В монографии В.В. Тарасенко фрактальность определяется как часть целого, которая структурируется подобно каждой другой части и всему целому. Фрактал представлен как «зародыш», алгоритм развития, носитель информации. Фрактальность процессуальна [13].

 

Говоря о «трансовом прилипании», автор, очевидно, имеет в виду состояние захваченности, эмоционального кружения (здесь возникает ассоциация с орнаментом фрактала), которое определяет суть фасцинации [13, с. 140]. Аналогично, как и фасцинация вызывает мощнейший резонанс (отклик) в сознании адресата, фрактальность раскачивает восприятие до катарсиса [13, с. 155]. Обратим внимание на то, что автор подчеркивает необходимость совершенствования модели коммуникации для понимания механизмов фрактальности.

 

На наш взгляд, модель коммуникации с фасцинативной составляющей позволяет объяснить некоторые явления и процессы, связанные с восприятием и понимание фрактальности [9, с. 107]. Информационно-фасцинативное (эмоциональное, эмпатическое) воздействие, осуществляемое адресатом бессознательно или сознательно (стратегически) позволяет преодолеть барьеры коммуникации. Более того, ввести адресата в состояние повышенного внимания, некой завороженности, того самого «транса». В ответ на это воздействие возникает, по нашему определению, информационно-фасцинативный отклик. Материальным, объективно-субъективным параметром эффективности коммуникации служит резонанс, возникающий в свою очередь в ходе автокоммуникации.

 

Ю.М. Лотман, разрабатывая идею двух типов культур, определил их как культуру, ориентированную на репродуктивный уровень восприятия, и культуру, в которой дополнительную роль играет автокоммуникация, порождаемая информацией, фасцинативной для адресата (мотивирующей, воздействующей, аттрактивной). Это значимый момент изменения позиции адресата в коммуникации — от объекта воздействия до активного субъекта творческого процесса — «точка слияния», катарсиса, пик волны вдохновения и творчества.

На этот момент приходится экстериоризация внутренней речи (по Л.С. Выготскому), развитие диалога (по М.М. Бахтину). Результатом данного этапа является текст (устный / письменный) как продукт личностного дискурса. Весь этот период, означенный как автокоммуникация, постоянен, константен, волнообразен, сквозной характеристикой может служить появление непрямой коммуникации как знака творческого варьирования, интерпретации языковой личностью информации адресанта. Вероятно, это может быть определено языком теории фракталов — «изменение восприятия для понимания нового знака» [13, с. 152]. Это означает новый этап смыслообразования, к коему и приводит автокоммуникация. Во фрактальной семиотике, согласно В.В. Тарасенко, знак возникает «на переломе событий» (то есть на пике фасцинативного воздействия) в процессе рекурсивного узнавания вещей наблюдателем.

 

В ходе информационно-фасцинативного воздействия слушатель принимает информацию в зависимости от пресуппозиций, фоновых знаний, мотивации, барьеры коммуникации могут быть устранены, благодаря фасцинативным средствам и приемам. В состоянии «транса удивления» или будучи затянутым в «фасцинативную воронку» (что отнюдь не лишает личность «самостоянья» а, наоборот, индуцирует творческий потенциал), «творец» (ставший автором текста как материализации, вербализации информационно-фасцинативного отклика) не только способен к узнаванию и пониманию информации (знака, сообщения, высказывания) в потоке прямой (непрямой) коммуникации, но и «спровоцирован» на создание нового смысла.

 

В.В. Тарасенко определяет этот процесс как особый тип коммуникации. Продолжим — вероятно, это тип коммуникации с фасцинативной составляющей.

Если можно определить цель и направленность результативной коммуникации как индуцирование творческой самостоятельности адресата (слушателя), то в коммуникативном аспекте, аспекте сложной, динамически постоянной, бесконечной «обратной связи» фрактального процесса «задача автора индуцировать у читателя сходное «творческое блуждание». И далее: фрактальная концепция коммуникации — это некий искусственный тип культуры, суть которой в смыслопорождении в диалоге. Сравним: коммуникация с фасцинативной составляющей стратегична в дискурсе (когнитивно спланирована), сутью ее является эффективность восприятия информации, соединенной с фасцинацией для достижения информационно-фасцинативного отклика (создания нового смысла) адресатом.

 

Базовым принципом функционирования модели коммуникации является диалогичность.

Если фрактальность рекурсивна, то фасцинация воздействует вкупе с информацией и вызывает реакцию слушателя, обеспечивая эмпатичность, диалогическую гармонизацию.

 

Вышесказанное сходство свидетельствует, на наш взгляд, о сущностной оригинальности и одновременно «генетическом» родстве исследуемых явлений.

 

Это своего рода доказательная база, позволяющая сравнить фрактальность и фасцинацию, рассмотреть фрактальность как одно из ярких проявлений фасцинации. Нами сделана попытка представить это многомерное явление как стратегический процесс в ракурсе сознательного / бессознательного / подсознательного. На наш взгляд, фрактальность как фасцинативное явление может быть исследовано в тексте с некоторой долей научной абстракции.

 

В качестве анализируемого образца избран текст стихотворения И. Бродского «Одиночество» [3].

Анализ текста (поэтического дискурса) позволяет выявить ряд повторений, синтаксически организованных по единой модели.

Когда теряет равновесие…

Когда ступени этой лестницы уходят из-под ног…

Когда плюет на человечество твое ночное одиночество…

Это временные придаточные в сложноподчиненном предложении с главной частью «ты можешь размышлять о вечном и сомневаться…».

Моменты повторяемости имеют ритмическую семантическую значимость, акцентируют внимание на смысле высказывания.

 

Обратим внимание на содержание придаточных частей — это образное указание на время, место пребывания и одновременно состояние лирического героя, таким образом реализуется хронотоп текста.

Повторяемость присутствует и во второй части стиха:

… лучше поклоняться данности

Да. Лучше поклоняться данности…

Да. Лучше поклоняться данности…

Слово-предложение «Да», на наш взгляд, является вербализованным знаком рефлексии (экстериоризации внутренней речи), отголоском внутреннего диалога лирического героя. Это значимый момент, который усиливает семантическую роль повторяемости, делая ее абсолютной. Если первый ряд повторений варьируется, то второй — грамматически и стилистически инвариантен.

 

Ритмизация, следовательно, определяет и внешнюю организацию, и внутреннюю — семантическую, содержательную — структуру текста. Цикличности внутри текста подвержены главные содержательно-идейные компоненты, передающие авторскую интенцию. При этом обратим внимание, что с логической позиции данные высказывания являют собой парадокс.

О.Я. Палкевич определяет парадокс как фрактал, проецирующийся в восприятие, обусловливающий актуализацию и осознание адресатом информации [11].

Фрагменты текста здесь самоподобны, повторяются через определенный промежуток, ритмизированы, создают текстовый орнамент, обладают семантической, когнитивной, синергетической (есть возможность определить эти фрагменты как аттракторы текста) и обращают нас к языковой личности самого автора, особенностям его идиостиля.

 

Ритмизации подвергается и описательный момент текста:

[дороги] покажутся тебе широкими…

покажутся большими пыльными,

Усеянными компромиссами,

Покажутся большими крыльями.

Покажутся большими птицами.

Повторяющийся эпитет «большими» создает эффект пространственности, объемности, неизмеримости. Часть текста в данном случае подобна целому.

 

Итак, принимая парадокс за фрактал, учитывая повторяемость важнейших смысловых отрезков текста, можно предположить, что ритмизация касается смыслового ядра произведения, здесь находится «сгусток информации», которая должна дойти до слушателя. Источником повторяемости служит рефлексия автора. Более того, смысл текста переструктурирует сознание слушателя, воздействует на него, хотя в сути бессюжетен и бессобытиен. Фасцинативный компонент диктует многократность обращений читателя к тексту для дальнейшего понимания и интерпретации. Читатель испытывает удивление, восхищение, его захватывает образность и точность передаваемых духовных истин, которые постигает лирический герой: от неба — к земле, от гордыни — к пониманию и прощению, от сложности — к простоте.

Ритмизация усиливает понимание читателя, завораживает, захватывает. Содержание инициирует рефлексию, возникающая автокоммуникация адресата (резонанс) обусловливают возникновение новых смыслов — бесконечность текста.

 

На наш взгляд, в тексте имеется вербализованный «стимул» нарастающей воздейственности стиха. Это гипербола, представляющая собой ряд контекстуальных синонимов.

… и сомневаться в непорочности идей, гипотез,

восприятия произведения искусства

и кстати — самого зачатия. Мадонной сына Иисуса.

Гипербола способствует декодированию смысла мироздания.

Так, в языковом измерении передана глобальность самой идеи, переходящей в духовное открытие. Наблюдается своего рода энергетическая, волновая передача и усиление смысла от одной языковой единицы к другой.

Вероятно, гиперболизация как прием дает внутренний толчок и обеспечивает развитие все новых и новых витков фрактальности.

 

Метафоризация способствует созданию текстового орнамента, и является фасцинативным средством, позволяющим эмпатически воспринимать информацию. Индивидуально-авторские метафоры в тексте: теряет равновесие твое сознание усталое; дороги… усеянные компромиссами…; лучше поклоняться данности с убогими ее мерилами, которые потом до крайности послужат для тебя мерилами (хотя и не особо чистыми)…

 

Развернутая метафора, завершающая стих, на наш взгляд не требует анализа, самодостаточна. В этом высказывании начало стиха получает зеркальное отражение.

Повторяемость здесь приобретает смысловую наполненность: чтобы удержаться, нужно опираться на перила — некоторые истины могут не быть абсолютными, а остаются хромающими, т.е. определяются множеством жизненных обстоятельств.

 

В силу этого и развивается духовная сущность слушателя — он не находится во власти приказа, настоятельного совета, догмы, а склонен к духовному развитию, самоанализу, самостоятельной проверке абстрактных истин. Фрактальность, в свою очередь, — это воздействующий на слушателя фактор. В исследуемом тексте именно она генерирует новые смыслы и представляет собой модель, которая является уменьшенной копией целого (повторяющиеся высказывания), особой формой симметрии [8].

В данном случае симметрия проявляется в лексико-грамматической повторяемости и структурно-семантическом «отзеркаливании» в начале и завершении стиха. С точки зрения интерпретации смысла, текст представляет собой «вечноразвивающуюся сущность» [1], в нем имеются самоподобные (повторяющиеся), динамические (гиперболизация), эмоционально-рефлексивные (метафоризация) структуры.

Ритмизация, повторяемость, гиперболизация, метафоризация включены в диалоговую коммуникацию, являются средством фасцинации и обусловливают фрактальность текста.

 

 

Библиографический список

1. Белозерова Н.Н. Можно ли поверить дискурс фракталом? [Электронный ресурс]. URL: http://frgf.utmn.ru/last/No16/text01.htm (дата обращения: 11.08.2014).

2. Бенуа Б. Мандельброт Фрактальная геометрия природы = The Fractal Geometry of Nature. М.: Институт компьютерных исследований, 2002. С. 656.

3. Бродский И. Одиночество [Электронный ресурс]. URL: http://www.stihi-rus.ru/1/br/21.htm (дата обращения: 02.12.2015).

4. Веденова В.Г. Архетипы коллективного бессознательного и формирование теоретической науки // Синергетическая парадигма. Нелинейное мышление в науке и искусстве; сост. и отв. ред. Копцик В.А. М.: Прогресс-Традиция, 2002. С. 263-273.

5. Волошинов А.В. Об эстетике фракталов и фрактальности искусства // Синергетическая парадигма. Нелинейное мышление в науке и искусстве; сост. и отв. ред. Копцик В.А. М.: Прогресс-Традиция, 2002. С. 213-246.

6. Копцик В.А. Синергетическая семиотика и композиционная симметрия в поэзии Пушкина: опыт естественнонаучного прочтения // Синергетическая парадигма. Нелинейное мышление в науке и искусстве; сост. и отв. ред. Копцик В.А. М.: Прогресс-Традиция, 2002. С. 191-212.

7. Москальчук Г.Г. Структура текста как синергетический процесс. М.: УРСС, 2003. 296 с.

8. Олизько Н.С. Концептуальное фрактальное моделирование // Вестник Челябинского государственного университета, 2014. № 6 (335). Филология. Искусствоведение. Вып. 88. С. 158–161.

9. Омельченко Е.В. Приращение смысла концепта в структуре коммуникации с фасцинативной составляющей [Электронный ресурс] // Филологические науки. Вопросы теории и практики. Тамбов: Грамота, 2014. № 9 (39): в 2-х ч. Ч. II. C. 106-108. URL: http://scjournal.ru/articles/issn_1997-2911_2014_9-2_29.pdf (дата обращения: 14.01.2016).

10. Орлова Е.Л. Фрактальная природа метафоры // Вестник ИГЛУ, 2011 Вып. № 4 (16).

11. Палкевич О.Я. Парадокс как фрактал // Вестник ЛГУ им. А.С. Пушкина, 2011. Вып. N 3. Т. 7.

12. Плотникова С.Н. Фрактальность дискурса как новое лингвистическое понятие // Вестник ИГЛУ, 2011. Вып. 3 (15).

13. Тарасенко В.В. Фрактальная семиотика: слепые пятна, перипетии и узнавания. М.: Либроком, 2009. 232 с.

14. Хахалова С.А. Возможности применения дискретной фрактальной парадигмы в исследованиях по метафоре // Вестник ИГЛУ. Серия Филология, 2008. №4. с. 96-101.

© Научно-популярный журнал Метеор-Сити, 2015-2018.

Свидетельство о регистрации СМИ ЭЛ № ФС 77-63802 от 27.11.15 

ISSN 2500-2422

  • вк+.png
  • Twitter Social Icon
  • Facebook Social Icon
  • YouTube Social  Icon
  • Google+ Social Icon
This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now